Высший судебный орган Российской Федерации одобрил новый выпуск разъяснений по правоприменительной практике (№2 за 2026 год). В этом документе представлены толкования ключевых вопросов, касающихся различных сфер законодательства и судопроизводства. Среди прочего – постановление Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 22 сентября 2025 г. N 5-КГ25-113-К2, которое устанавливает четкие параметры для оценки искренности согласия сотрудника при подписании документа о прекращении трудовых отношений.
Суть спора
Сотрудник подал в суд исковое заявление к своему работодателю (юридическому лицу) с требованием признать недействительным договор расторжения трудового контракта, а также само увольнение. Помимо этого он потребовал восстановления на занимаемой должности, выплаты среднего заработка за период вынужденного отсутствия и возмещения морального ущерба.
Прекращение трудовых отношений было произведено на основании пункта первый части первой статьи семьдесят седьмой Трудового кодекса Российской Федерации, что подразумевает расторжение по взаимному согласию (статья семьдесят восьмая ТК РФ).
Истец утверждал, что его согласие при подписании документа не было добровольным и осознанным. Он подчеркнул, что соглашение было оформлено в день проведения встречи с представителями администрации организации. В тексте отсутствовало упоминание о каких-либо денежных выплатах (компенсациях, выходном пособии), то есть у него не было финансового стимула для добровольного прекращения трудовой деятельности.
Он принял решение об увольнении исключительно под воздействием психологического давления со стороны руководства, поскольку опасался последующего расторжения контракта по дисциплинарным причинам (например, за отсутствие на работе или неоднократное нарушение должностных инструкций), что могло негативно повлиять на его профессиональную репутацию и карьерный рост. Атмосфера беседы, манера общения представителей работодателя и содержание видеозаписи этой встречи служат подтверждением того, что ему не предоставили возможности выбора.
Представитель компании утверждал, что обе стороны добровольно подписали соответствующий документ. Сотруднику были разъяснены все условия прекращения трудовой деятельности, при этом не было оказано какого-либо воздействия или давления. Законодательство о труде не предусматривает обязательного включения дополнительных выплат в соглашение, если иные договоренности между сторонами отсутствуют. Сам факт подписи документа указывает на то, что работник выразил свое согласие на прекращение трудовых отношений.
Суды не сошлись во мнениях
Районный суд удовлетворил требования иска. В своем решении был приведен аргумент статьи семьдесят восьмой ТК РФ, которая предусматривает возможность расторжения трудового контракта в любой момент по обоюдному согласию сторон. Подчеркивается, что прекращение трудовых отношений на основании взаимного согласия не является односторонним действием со стороны работодателя, а представляет собой двустороннюю сделку, направленную на удовлетворение интересов обеих сторон. Если одна из сторон действовала под воздействием принуждения, данная сделка признается недействительной.
Тем не менее, договор был оформлен сотрудником в момент проведения разговора, что свидетельствует о необдуманности и недостатке времени для размышлений.
Договор не содержал каких-либо финансовых обязательств. Отсутствие компенсации при увольнении по соглашению суд рассмотрел как признак того, что сотрудник не имел личной заинтересованности в прекращении трудовых отношений. Как правило, при добровольном расторжении контракта работник добивается получения определенных выплат; в данном случае это было исключено.
Значительную роль имела видеозапись разговора с администрацией предприятия, которая зафиксировала факты психологического воздействия на сотрудника. Стиль вопросов, интонация и категоричность высказываний указывали на то, что работнику был предложен выбор без реальной альтернативы: либо подписать соглашение немедленно, либо быть уволенным по негативным основаниям.
Судебная инстанция также приняла во внимание тот факт, что в подобной ситуации у сотрудника возникают вполне закономерные опасения относительно своей профессиональной репутации и его решение подвергается давлению из-за страха негативных последствий.
Тем не менее, вышестоящий суд оспорил эти заключения.
Судебная инстанция пришла к заключению о несоответствии выводов предыдущего разбирательства фактическим обстоятельствам рассматриваемого вопроса.
Поскольку стороны зафиксировали договоренность в письменной форме, и обе стороны не выразили возражений относительно ее условий, то данный документ обладает юридической силой, постановил суд.
Тот факт, что компенсация не была произведена, не указывает на принудительность увольнения, поскольку действующее законодательство не предписывает работодателю выплату выходного пособия в случае расторжения трудового договора по взаимному согласию.
Верховный суд кассационной инстанции поддержал апелляционную жалобу, однако Верховный Суд Российской Федерации высказался противоположным мнением.
Верховный суд разъяснил, что положение статьи 78 Трудового кодекса Российской Федерации не позволяет прекращать трудовой контракт исключительно на основании наличия подписи. Сотрудник имеет право обжаловать решение о расторжении контракта в случае доказательства отсутствия его осознанного и добровольного согласия.
Судебная коллегия Верховного суда перечислила признаки, которые могут указывать на принудительность действий:
- оказание работодателем давления на работника;
- неведение работником юридических последствий подписания документа;
- отсутствие в документе каких-либо гарантий или денежных компенсаций (это существенный момент, который был упущен апелляционной инстанцией);
- Ситуация, созданная при предложении подписать договор, вызывала у сотрудника серьезные опасения относительно негативных последствий отказа.
Судебная коллегия подчеркнула, что Трудовой кодекс и Гражданский процессуальный кодекс не содержат исчерпывающего списка допустимых доказательств для подтверждения факта принуждения. Это дает возможность работнику использовать любые доступные методы доказывания: видеоматериалы, звукозаписи, показания очевидцев, электронную переписку и другие косвенные улики (например, дату подписания документа или его содержание, а также отсутствие выплат).
Хороши все доказательства
Возможность оспаривать законность прекращения трудовых отношений в судебном порядке сохраняется даже после оформления соглашения о расторжении контракта при условии предоставления доказательств того, что воля работника была подавлена.
Подтвердить факт давления можно различными способами: с использованием видео- и аудиозаписей, свидетельских показаний или скриншотов переписки. Нормативно-правовые акты не накладывают ограничений на выбор методов доказывания для работника.
Существенным подтверждением является то, что сотруднику не выплачивается выходное пособие. Когда человека просят покинуть рабочее место в добровольном порядке, но при этом ему ничего не предлагают взамен, это может рассматриваться как намек на отсутствие желания организации сохранить его.
Если договор расторжения заключается непосредственно во время разговора, в напряженной атмосфере и под давлением возможного увольнения по дисциплинарной статье – это также указывает на принудительный характер ситуации.
Принимая во внимание позицию судебных инстанций, организациям следует оформлять соглашение о прекращении трудового договора таким образом, чтобы не возникало никаких сомнений в добровольности решения сотрудника. Настоятельно рекомендуется предоставлять работнику период для размышлений (несколько дней) и указывать в документе адекватную компенсацию – это может быть не только выходное пособие, но и свидетельство о согласованности условий между сторонами. Также во время общения с работником важно избегать агрессивного поведения, угроз или жестких требований на встречах, особенно если ведется видеосъемка.
В случае последующего обжалования увольнения в суде, будет оцениваться не только сам документ о расторжении контракта, но и все обстоятельства дела. Любая запись с камеры наблюдения, даже непреднамеренная, может стать определяющим доказательством.