Суть дела
Истица занимала должность младшей медсестры. В марте 2025 года она была вынуждена уйти на больничный, и по возвращении обнаружила, что ее рабочее место занято стажером, являющимся дочерью старшей медсестры. После возникшего конфликта с руководством ей предложили перевод на должность социального работника, после чего, 21 марта 2025 года, она подала заявление об увольнении по собственному желанию. Впоследствии она обратилась в суд с требованием о восстановлении на прежней должности, выплате заработной платы за период вынужденного прогула (свыше 205 тысяч рублей), а также компенсации морального ущерба.
Основным аргументом истца было то, что ее увольнение не носило добровольный характер. Она заявила, что работодатель оказал на нее давление, вынудив подать заявление, поскольку она была признана «нежелательной» из-за жалоб на недостатки в организации ухода за пациентами. Помимо этого, она просила суд продлить срок для обращения с иском, объяснив это тем, что после увольнения она пыталась разрешить ситуацию через прокуратуру, губернатора и другие органы власти, рассчитывая добиться восстановления справедливости внесудебным путем.
Решения судов
Первоначальное решение было отклонено, поскольку суд не обнаружил подтверждений оказания работодателем давления на сотрудницу. В обзоре судебного разбирательства отмечается, что увольнение было произведено в соответствии с законом по основанию личного заявления работника. Кроме того, был применен срок исковой давности (один месяц), так как истица пропустила его без веских причин.
Вторая инстанция оставила первоначальное решение без изменений, поскольку посчитала недоказанным факт давления и констатировала истечение установленного срока. Суд подчеркнул, что обращение в прокуратуру не может служить основанием для пропуска срока, так как касалось вопросов организации работы учреждения, а не непосредственно нарушения прав истца.
Выводы кассации
Тем не менее, кассационный суд отменил решения нижестоящих инстанций. Кассация указала на существенные ошибки, допущенные первой и апелляционной инстанциями. Суд отметил, что апелляция не провела надлежащую оценку обстоятельств увольнения. Нижестоящие суды также проигнорировали свидетельские показания о том, что рабочее место истицы было занято сразу после ее больничного, и не учли, что увольнение произошло в день подачи заявления об уходе (без соблюдения периода отработки), что лишило истицу возможности отозвать заявление в течение двух недель, как это предусмотрено статьей 80 Трудового кодекса Российской Федерации.
Кассационный суд обратил внимание на то, что судебная инстанция должна была установить, было ли волеизъявление заявительницы основано на добровольном решении, или же оно стало результатом принуждения, принимая во внимание ее сложное финансовое положение и опасения по поводу потери рабочего места.
В кассационной инстанции было отмечено, что суды первой и апелляционной инстанций неправомерно отклонили доводы об уважительности пропуска срока. Судебный орган был обязан более детально изучить обстоятельства обращения сотрудницы в прокуратуру, администрацию области и другие ведомства сразу после прекращения трудовых отношений (в период с марта по апрель 2025 года) с целью защиты своих прав.
В соответствии с точкой зрения Верховного Суда, обращение в надзорные инстанции в установленные сроки может быть признано уважительной причиной пропуска сроков обжалования, при условии, что у работника были основания полагать о возможности восстановления его прав без обращения в суд. Тем не менее, первичная и апелляционная инстанции не учли этот аргумент.
В результате этого материалы дела были возвращены для повторного рассмотрения в суд апелляционной инстанции.
Источник – определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 23.07.2026 № 88-16854/2026 .