Суть дела
В ходе выездной проверки за период с 2017 по 2019 год налоговые органы обнаружили нарушения у Общества и доначислили ему 447 млн рублей НДС и 227 млн рублей по налогу на прибыль. Причиной доначисления стало заключение налоговиками о фиктивности агентских договоров, оформленных Обществом с тремя ООО.
Инспекция пришла к выводу, что указанные договоры носили формальный характер и не соответствовали действительным хозяйственным связям. На практике все сделки по приобретению сырья и продаже готовой продукции осуществляло само Общество, а посреднические фирмы служили лишь для имитации законных правовых отношений. Как было установлено налоговым органом, задачами данной схемы являлись сокрытие фактической выручки и уменьшение налоговой нагрузки за счет уплаты налогов с суммы вознаграждения агентов (1–3% от объема операций), а не со всей суммы сделок.
Общество, со своей стороны, подчеркивало необходимость признания действительности агентских договоров и их соответствия положениям Гражданского кодекса. По мнению представителей общества, отсутствие непосредственного участия принципалов в процессе обсуждения условий не влияет на юридическую значимость заключенных соглашений.
Решения судов
Судебные инстанции первой и апелляционной инстанций поддержали позицию Общества, отменив решение налоговой инспекции.
Судебная инстанция округа отменила предыдущие решения и вернула дело на повторное рассмотрение, подчеркнув важность более детального анализа аргументов представителей налоговой службы.
Суды после повторного изучения дела полностью поддержали позицию инспекции, отклонив требования Общества. С выводами о фиктивности схемы они согласились. Эти решения впоследствии были одобрены и кассационной инстанцией.
В решениях судов установлено, что при определении налогооблагаемой базы учитывается не только формальное оформление гражданско-правовых отношений, но и фактическое экономическое содержание проводимых операций. Отсутствие реального исполнения сделки не влечет за собой возникновения налоговых обязательств.
Судебное следствие показало, что компании-посредники были учреждены незадолго до проведения сделок и ликвидированы сразу после их завершения, что указывает на их номинальный характер.
Общество являлось их ключевым партнером, доля которого достигала 49%. Все финансовые операции с поставщиками и покупателями осуществлялись непосредственно через счета Общества, исключая посредников. Средства переводились от Общества к бенефициарам (1–3%), после чего их легализация происходила через подконтрольное лицо, зарегистрированное как индивидуальный предприниматель.
Свидетели, в том числе руководители фирм-посредников и работники Общества, подтвердили, что принципалы не вели никакой фактической хозяйственной деятельности.
Поступок организации был расценен как злоупотребление правом, преследующее цель получения незаконных налоговых преимуществ, что идет вразрез с принципами честности и общественными интересами в области налогообложения.
Выводы
Реальная экономическая деятельность, а не только формальности документации, определяет порядок налогообложения.
Чтобы обнаружить мошеннические схемы, судебные органы изучают комплекс факторов, включая историю взаимоотношений с контрагентами, структуру движения денежных средств, показания свидетелей и операционные ресурсы компаний.
Неправомерным считается использование гражданско-правовых инструментов, например, агентских договоров, для разработки противозаконных налоговых схем, как это было зафиксировано в рассматриваемом споре.
В результате анализа рынка обнаружены пер.